Некогда, устав от бесконечного антисемитизма и погромов, ВСО создало некий лагерь для своих людей со своей кассой. Здесь может пересидеть смутные времена еврей, которому стало неуютно в другом месте. Здесь же до последнего времени мылись деньги (да, вероятно, и сейчас моются), заработанные в других странах мира.
Как в любом проекте, здесь а) все временное, и б) нет долгосрочного плана развития. 
Здесь строят дома-времянки для наемных работников, нет генплана развития городов (исключение - разовые решения вроде "десятилетки развития Негева", да и то - финансовое решение, заполнение новых промзон). Здесь десятилетиями живут без точных границ (для государства немыслимо, для проекта - не важно). 
Войны и операции не ставят целью обеспечение существования государства, а ориентированы на выполнение текущих задач проекта. Неважно, направлены инвестиции в "Челси" или в Измайловский рынок - это наши инвестиции. Неважно, отдадим мы гору Дов или нет, потому что раз нет страны, то нет и понятия национальной безопасности, а безопасности проекта Хизбалла не угрожает. У проекта другие приоритеты, и если касса может пополниться за счет победы Хизбаллы, армии выкрутят руки.
Люди, живущие в проекте, не являются его совладельцами. Здесь высокие налоги, потому что главная цель проекта - прокрутка денег. Деньги не должны остаться у наемных работников - тех, кто здесь живет, нас с вами. Деньги возникают либо из-за рубежа от людей, которым проект завтра может понадобиться, либо из-за рубежа от людей, которым проект приносит прибыль сейчас. Вы же, наемный работник, отпахав полжизни и получая неплохую зарплату, в лучшем случае купит квартиру в бетонном моноблоке (срок жизни бетона - около 100 лет), то есть вернет деньги одному из бизнесменов - участников проекта. Его капитал сохранится также в случае завершения проекта - за границей. Любое новое строительство, любое новое начинание имеет единственную цель - распределить по участникам проекта деньги, собранные с живущих здесь наемных работников. Будь то строительство развязок (например, возле Вингейта - 3 года работы, 190 миллионов шекелей, не спрашивайте, зачем там такая большая), или "повышение доходов населения" (вообще-то для повышения доходов снижают подоходный налог, а не налог на добавленную стоимость, что приносит основную прибыль бизнесменам, а не работникам), или строительство метрополитена (20 млрд шекелей, не спрашивайте, зачем).
Правда, в конце дней своих нам будет что вспомнить - новую "мазду" и ежегодную загранэкскурсию. Это неплохо, особенно для выходцев из бедных стран. Поэтому нам не нужны специалисты, мы лучше привезем рабочую силу из Эфиопии. Не хватит? Признаем своими племя в Индии.
Попасть в участники проекта, то есть в узкий круг бизнесменов, которые прокручивают его деньги  - 1 шанс из тысячи даже у мультимиллионеров. У нас с вами - вообще никаких. Разве что премию за верную работу на благо проекта, типа мэра города или начальника парка, дадут. 
Понятие "патриотизм" звучит нелепо и для директоров проекта (типа Ольмерта), и для его владельцев (типа Арисон) звучат нелепо, потому что нельзя клястся на верность проекту - это же не страна и не государство! 
Но пока сохраняется заинтересованность в существовании некого "убежища" (притом относительно комфортабельного вне зависимости от того, отрицательное у него торговое сальдо или положительное), и значит, проект "Израиль" пока не закроют. Проект также могут закрыть в случае, если он перестанет приносить прибыль владельцам - но пока приносит, и еще будет приносить. 
Правда, есть и минусы. Наемные работники финансово-инвестиционной компании под названием "Израиль"  - то есть мы с вами - не могут ничего завещать детям, кроме денег. Дом на севере, дом на юге? Невозможно предугадать срок жизни проекта и интересы его руководителей через, например, 10 лет. Может, им будет выгодно вернуться в Газу. Может, им будет выгодно отдать весь Север. Они сами этого сейчас не знают, потому что проект мобилен. Не расстраивайтесь: скажем, компания Х, где вы работаете бухгалтером, программистом, уборщиком или охранником, с вами тоже не советуется, открывать ей филиал в Китае или сократить персонал в соседнем отделе. 
Чтобы мы особо по этому поводу не горевали, нам нарисовали флаг, рассказали сказку про самую демократичную демократию и сказали, что Израиль - это страну. И мы - не все, но многие - умудрились полюбить страну. Несмотря на грязь на улицах, хамство чиновников, черные фасады безликих зданий и жестокую беспомощность местных полицейских - полюбили. 
А зря. Потому что теперь, когда вдруг владельцы проекта решают сбросить часть его акций на бирже, нам почему-то становится больно. Так больно, будто мы теряем Родину.

P.S.  Изначально использовав слово "общак", я заменил его на "кассу" из-за негативно-криминальной ассоциации, поскольку я не считаю инвесторов бандитами - я считаю бандитами тех, кто присваивает себе общественную кассу. Хотя принцип пополнения этой кассы в том числе из отчислений "на черный день" имеет место быть :) Пример с заводами убрал - спасибо вменяемым комментаторам, которые убедили меня в том, что он неудачен. Суть вопроса это не меняет.